Версия для печати

---

Сергей Зыков

Товарищи по оружию

 

На южное побережье Бретани меня привело давнее желание побывать в Лориане. Не потому, что он славится своей стариной. Бретань богата древними городами, и по сравнению с такими почтенными ветеранами, как Нант, Ренн, Ванн, возникшими еще до периода римского господства, Лориан выглядит совсем юным.

Возник Лориан рядом с глубоководной и хорошо укрытой бухтой лишь в начале XVII века, когда французские коммерсанты с благословения королевских властей предприняли завоевание колоний.

В годы второй мировой войны Лориан вписал славную страницу в историю французского Сопротивления; город награжден орденом Почетного легиона и Военным крестом. Именно поэтому он заинтересовал меня. Моими гидами были два активных участника Сопротивления, чьи адреса мне дали в Париже. Пьер Жюстен и Мишель Ла-бер, рабочие Арсенала, вместе с друзьями-подпольщиками провели в родном городе всю войну. А война длилась для них долго. Немцы, заняв Лориан в 1940 году, построили здесь военно-морскую базу и огромный аэродром. После высадки союзников на Нормандском побережье к гарнизону Лориана присоединились части гитлеровских войск, отрезанные партизанами от главных сил отступавшей армии захватчиков. Под защитой мощных укреплений они просидели в этом «мешке» — французы говорят «кармане» — вплоть до самой капитуляции нацистской Германии в мае 1945 года.

Разрушенные бесконечными бомбардировками кварталы старого города отстроены заново. Лориан расширился. Мои спутники, показывая его достопримечательности — чудом сохранившиеся отдельные здания XVIII века, соборы, морской музей, морскую префектуру, часто останавливались и у непримечательных с виду домов или груд развалин. Тут, объясняли они, когда-то укрывался штаб подпольщиков, там было совершено покушение на гитлеровского генерала. В порту Кероман мы осмотрели три огромных бетонных блока, служивших укрытиями для полусотни подводных лодок. Блоки напоминают об ужасах минувшей войны. Гитлеровцы использовали 900 тысяч тонн бетона на их сооружение, и самые тяжелые бомбы, сбрасываемые английскими и американскими самолетами, не могли причинить укрытиям ущерба. Теперь их используют для ремонта мирных рыбачьих судов.

Подпольщики передавали ценные сведения французскому командованию и поддерживали тесную связь с партизанами, действовавшими за городом. В разговоре выяснилось, что были среди партизан и советские воины, бежавшие из концлагерей.

— В Лохристе, поселке около города Энне-бон,— сказал Пьер Жюстен.— есть могила советского лейтенанта. Советую съездить, это недалеко. Спросите, где живет мадам Ивонн Шеню, ее все знают, она вам может рассказать много интересного.

Я не замедлил воспользоваться советом...

— Сколько лет прошло, а то, что мы пережили тогда, никогда не забуду! —говорит, всплескивая руками, мадам Шеню.— Все войны — преступление, бесчеловечность. Но в первую мировую был какой-то порядок. Тут — фронт, там — тыл. А в минувшую? Мы здесь, в Лохристе, чуть ли не год жили между двух огней. В Лориане — боши, в Эннебоне — американцы. Союзники бомбят Лориан, гитлеровцы же обстреливают Энне-бон и дороги. А нам достается от тех и других. Подумать только: Франция давно свободна, русские под Берлином, а мы, те, кто отказался эвакуироваться, то и дело прячемся в погребах.

Разговор происходит в прохладной комнате домика мадам Шеню. Окна закрыты ставнями. На улице жара, какая редко случается в Бретани. Хозяйка, хотя ей за семьдесят, живая и энергичная. Мы, говорит она, не привыкли к такому пеклу. Она потчует нас — у нее в гостях еще внук с молодой женой — желтым сидром, настоящим, который делают на фермах, и с увлечением рассказывает о делах минувших дней. Прежде всего о лейтенанте Федоре Кожемякине, за могилой которого на кладбище в Лохристе заботливо ухаживает вся ее семья.

— Лично я видела его лишь несколько раз. Ему ведь не очень-то можно было показываться. В нашем доме, наверху, жил офицер гестапо, но это не мешало мужу прятать в подвале оружие. Говорили, что Кожемякин кадровый военный. Он бежал из плена и, прежде чем добраться до нас, сражался в маки. Как только он появился здесь, дела у наших партизан пошли лучше.

Такого же мнения о лейтенанте и Жан Шеню, сын Ивонн, и его товарищи по Сопротивлению. Кожемякин, по их рассказам, знал не много французских слов, но как-то сразу стал руководителем борьбы местных патриотов против захватчиков.

— Все мы,— вспоминает Жан Шеню,— молодые парни поселка, рабочие металлургического завода, горели ненавистью к оккупантам. А как с ними было бороться? То телефонный провод перережем, то повредим электричество, то проколем покрышки военной машины. В одиночку много не сделаешь. Лейтенант же сумел быстро создать организацию, наладил связь между мелкими группами.

Однажды мы устроили засаду в лесу. Нас было всего пятнадцать парней, вооруженных чем попало. Подкараулили немецкий конвой из нескольких машин. Пропустили головной мотоцикл и по команде лейтенанта открыли огонь. Часть фашистов перебили, другие же сдались в плен — побросали винтовки и подняли руки вверх. Их оказалось 44 человека, в три раза больше, чем партизан! Признаться, мы не верили своим глазам и малость побаивались, пока вели их в лес. Еще был случай, когда каратели пытались окружить партизан. И тут Кожемякин умело вывел отряд вплавь через Блаве.

Лейтенант Федор Кожемякин погиб 8 сентября 1944 года. Храбрец, о боевых делах которого и сегодня рассказывают легенды, он стал жертвой несчастного случая. Его торжественно похоронили— поселок уже был освобожден от немцев — и представили к награде.

Белая с красной звездой могила выделяется среди темных каменных надгробий с крестами, выстроившимися ровными рядами на кладбище. На мраморной доске золотыми буквами написано:

«Советский лейтенант
Федор Федорович
КОЖЕМЯКИН
22 апреля 1900
8 сентября 1944
Почетный легион
Военный крест».

В день Советской Армии и в годовщину Победы над фашистской Германией происходит трогательная церемония. Члены общества «Франция— СССР», участники Сопротивления, члены муниципального совета и просто жители поселка возлагают на могилу цветы.

На туманном севере и солнечном юге страны, в промышленных районах востока и на зеленых просторах Бретани можно увидеть могилы с именами героев, а то и безымянные, на которых написано, что здесь погребены русские, белорусы, украинцы или армяне, ставшие жертвой нацистских палачей. Местное население заботится об этих могилах. И, глядя на них, думаешь о том, что советские герои внесли свою лепту в борьбу за освобождение и французского народа. Память о них служит укреплению давней дружбы народов двух стран...

 

У папаши Эмиля - Назад

Далее - Немного туризма

 

 

Зыков С.П. О Франции и французах. Очерки и репортажи. М. Политиздат, 1978.

---