Невероятная судьба и сценическая жизнь Ивана Козловского
Первое, что обычно всплывает в памяти при разговорах о великом советском оперном искусстве, это голос. Не абстрактный, а вполне конкретный, узнаваемый с первых тактов. В истории отечественной музыки одним из таких голосов стал душевный тембр Ивана Семеновича Козловского, человека сложной судьбы и редкой внутренней дисциплины. К слову, родился он не в столичном блеске и не в артистической среде. Марьяновка, небольшое село, крестьянский уклад, простые заботы. Музыка там была не профессией, а частью быта, почти как воздух. Пение в церковном хоре стало для мальчика первым опытом публичного звучания, пусть и без сцены, занавеса и аплодисментов. Детский голос Козловского отличался необычайной чистотой. Высокий альт, мягкий, но цепкий. Тогда еще никто не говорил о карьере оперного тенора, все происходило как будто между делом. Учеба, службы, репетиции, случайные выступления. Так обычно и начинается путь, который потом назовут предназначением.
Поступление в Киевскую учительскую семинарию не выглядело шагом к сцене. Это было скорее компромиссом. Позже был драматургический техникум, среда более свободная, насыщенная идеями, спорами, экспериментами. Именно там стало ясно, что голос требует большего пространства, чем аудитория или любительский зал.
Уже в 1916-м году Козловский выходит к публике как солист. Музыкальные труппы, гастрольные поездки, отсутствие стабильности. В то время это было нормой. Артисты учились на ходу, часто в сложных условиях, без права на долгие раздумья.
Начало 1920-х годов принесло профессиональное признание. Полтавский оперный театр стал первой серьезной площадкой, где теноровый репертуар раскрылся во всей полноте. Затем были Харьков и Свердловск, города с активной театральной жизнью и взыскательной публикой. Переход в Большой театр Москвы в 1926-м году стал поворотной точкой. Это уже была не просто работа, а настоящий статус. Ведущий солист, ответственность, конкуренция, внимание критики - в таких условиях выдерживают далеко не все. Козловский выдержал и оставался на этой сцене почти три десятилетия.
Репертуар певца поражал разнообразием. Ленский в «Евгении Онегине» Чайковского, образ тонкий, ранимый, требующий не только вокальной, но и психологической точности. Владимир Галицкий в «Князе Игоре» Бородина, фигура иная, более резкая, почти угловатая. Особое место занимали партии из опер Римского-Корсакова и Мусоргского. Царь Берендей, Юродивый. Роли, где голос становится не украшением, а смысловым инструментом. Здесь Козловский умел быть сдержанным, даже суровым, что не всегда ожидают от лирического тенора.
Итальянский репертуар тоже был отменно освоен. Пинкертон в «Чио-Чио-сан» Пуччини звучал у него без привычной слащавости, с холодным расчетом и внутренним напряжением. Возможно, именно это и делало исполнение таким запоминающимся.
В 1938-м году по его инициативе появился Государственный ансамбль оперы СССР. Идея была смелой. Не просто коллектив, а лаборатория, где опера могла звучать вне привычных рамок. Козловский стал художественным руководителем, а иногда выступал и в роли режиссера, что требовало совсем иного взгляда на материал. В репертуаре ансамбля значились «Орфей» Глюка, «Вертер» Массне, «Паяцы» Леонкавалло. Произведения разного характера, разных эпох, объединенные вниманием к драматургии и слову. Здесь певец уже не только исполнял, но и формировал художественное направление.
Концертная деятельность занимала особое место. Гастроли по стране, переполненные залы, старинные романсы, народные песни России и Украины. Эти выступления часто воспринимались как нечто более личное, почти исповедальное. Со временем в его жизни появилась духовная камерная музыка. Не громкая, не рассчитанная на эффект. Скорее сосредоточенная, внутренняя. Записи этих произведений до сих пор вызывают споры и обсуждения, что само по себе говорит о силе воздействия.
В годы Великой Отечественной войны Козловский не остался в стороне. Концертные бригады, поездки в действующую армию, выступления в госпиталях. Там не было роскоши сцены, но была живая реакция людей, иногда куда более честная, чем в любом театре мира.
Признание в Советском Союзе пришло официально и без задержек. В 1940-м году ему присвоили звание Народного артиста СССР. Позже, спустя десятилетия, он стал Героем Социалистического труда. Награды, ордена, медали, все это стало формальной стороной славы, к которой он относился, кажется, довольно спокойно.
В последние годы жизни Козловский все чаще обращался к русским духовным песням. Оперные партии отходили на второй план, уступая место интонациям иного порядка. Возможно, это было возвращение к тем самым церковным хорам детства. Он оставил после себя не только записи, но и тексты. Книга «Музыка – радость и боль моя» представляет собой сборник автобиографических материалов, статей, размышлений, а также откликов на его выступления. Это не гладкие мемуары, а скорее разговор с самим собой.
Жизнь Ивана Семеновича Козловского завершилась 21 декабря 1993-го года в Москве. Новодевичье кладбище стало местом его последнего покоя, рядом с теми, кто формировал культурный облик страны.
Сегодня биография Ивана Козловского изучается не только музыковедами. Его путь интересен как пример редкого сочетания таланта, трудолюбия и внутренней требовательности. Без лишнего пафоса, без попытки понравиться всем сразу. История этого оперного тенора остается живой. В записях, в воспоминаниях, в спорах о трактовках ролей. И, пожалуй, в ощущении, что настоящий голос никогда не принадлежит только своему времени.
Светлана Кравцова
Архив новостей за 2025 год (кликните для открытия)
Внимание! При использовании материалов сайта, активная гиперссылка на сайт Советика.ру обязательна! При использовании материалов сайта в печатных СМИ, на ТВ, Радио - упоминание сайта обязательно! Так же обязательно, при использовании материалов сайта указывать авторов материалов, художников, фотографов и т.д. Желательно, при использовании материалов сайта уведомлять авторов сайта!
in ENGLISH
пластинки
видео
