Версия для печати

---

Жан-Клод Бриали

Звезды и фильмы, 1966 г.

 

Род. 30.II.1933 г. Омаль (Алжир). Французский актер. Окончил художественно-артистические курсы при экспериментальной сцене Сантр-Драматик в Страссбурге. Участвовал в нескольких короткометражных фильмах: КРЕЙЦЕРОВ А СОНАТА, ВСЕХ ПАРНЕЙ ЗОВУТ ПАТРИК. Дебют в полнометражном фильме в 1957 г. ДРУГ ДОМА — реж. Ж. Пиното. Далее — КАРМАННАЯ ЛЮБОВЬ — реж. П. Каст; КРАСАВЧИК СЕРЖ — реж. К. Шаброль; КРИСТИНА — реж. П. Гаспар-Уи; КУЗЕНЫ — реж. К. Шаброль; ДОРОГА ШКОЛЯРОВ — реж. М, Буарон; НОЧЬ МУЖЕСТВА — реж. М. Болоньи ни; ГЛАЗАМИ ЛЮБВИ — реж. Де ля Пательер; ЖИГОЛО реж. Ж. Дере; ДАМСКИЙ УГОДНИК —. реж. К. Шаброль; ЖЕНЩИНА ОСТАЕТСЯ ЖЕНЩИНОЙ — реж. П. Годар; ИСТОЧНИК ТРЕХ ИСТИН — реж. Ф. Вилье; ЛЬВЫ ВЫПУЩЕНЫ НА АРЕНУ — реж. Н. Вернейль; ЗНАМЕНИТЫЕ ЛЮБОВНЫЕ ИСТОРИИ — реж. М. Буарон; МЕЧ И ВЕСЫ — реж. А. Кайаггт; ДЬЯВОЛ И ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ — реж. Ж. Дювивье; ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ — реж. А. Астрюк.

Вот уже несколько лет Бриали является одним из наиболее популярных молодых актеров французского кино. Он; сыграл уже двадцать две роли. В его репертуаре „первого любовника" преобладает тип элегантного молодого человека, опытного соблазнителя с изящными манерами. „Циник", „эгоист", „одержимый манией величия" — эти определения чаще всего встречаются в характеристиках героев, которых играет Бриали. Жан-Клод отдает себе отчет в том, что склонность его героев к непостоянству чувств, к иронизированию, буффонаде — все это отюдь не повышает его шансов в соревновании с Жан-Полем Бельмондо, Жаком: Шаррье, Аленом Делоном, а в последнее время—с Касселем за овладение сердцами кинозрителей. В одном из последних своих интервью Бриали с обидой констатирует это невыгодное для него положение, с чувством сожаления вспоминая начало своей карьеры. Больше всего он ценит КРАСАВЧИКА СЕРЖА — одну из первых своих ролей. Он играл там человека, неспособного к притворству: „Я люблю этого героя, несмотря на его несимпатичные черты, за то, что ему почти ничего не удается — даже собственная смерть. Эта роль является полной противоположностью того, что я играю обычно — людей богатых, циничных, привыкших к успехам..." Атмосфера искренности в первых фильмах Шаброля с участием Бриали не была чем-то случайным. Это было начало „новой волны". Когда Бриали в середине пятидесятых годов прибыл в Париж с пустым карманом, полный надежд на будущее, он столкнулся с французскими „рассерженными". Критики ежемесячного журнала „Кайе дю Си-нема" и других органов, несколько режиссеров и авторов — это был круг не очень обширный, но зато глубоко убежденный в анахронизме французского фильма. В этот круг и вошел Жан-Клод, только что дебютировавший на сцене и подрабатывавший в кино в качестве диктора. Так родилась его дружба с Шабролем, с Франсуа Трюффо, Жан-Люком Годаром. Его симпатии были по стороне этих бунтовщиков.

ЛЬВЫ ВЫПУЩЕНЫ НА АРЕНУ. Жан-Клод Бриали и Мишель Морган

 

Это был 1957 год. „Французский фильм задыхается под тяжестью фальшивых легенд, — писал Трюффо. — Цензура не существует, деньги „очищают" все... Перестаньте же множить великие абсурды!" А Шаброль добавлял: „Всему, что необходимо для создания фильмов, можно научиться за четыре часа!" Но эти и подобные им голоса оставались бы бесплодными декларациями, если бы не тот факт, что французский фильм по существу уже целых пятнадцать лет ждал своего обновления. Поддерживаемый режиссерами Карне и Дювивье поэтический реализм, „черные" фильмы Ива Аллегре, психологический реализм Беккера, Клузо и Клемана, а также близких им Ле Шануа и Отан-Лара — все это казалось устаревшим искателям из „Кайе дю Синема" и „Артс". Редкие шедевры виртуозов Рене Клера и Ренуара, спорадически появлявшиеся произведения Тати и Брессона не делали, по их мнению, погоды. Новые в кино имена — Астрюк и Вадим — были немногочисленными и терялись в потоке коммерческой продукции, в которой снова и снова те же самые кинозвезды до одурения повторялись в своих ролях-близнецах. В последние годы, правда, молодые художники экрана слышали не раз лицемерные декларации: „Делайте сами то, что вам хочется..." Но финансировались при этом лишь те фильмы, которые гарантировали коммерческий успех.

ДАМСКИЙ УГОДНИК

 

В это время критики „Кайе дю Синема" дают одобрительные отзывы о творчестве Мишеля Буарона, Клода Буассоля и Роже Вадима — режиссеров, наиболее близких к „авторскому фильму". Надо было доказать, что одновременно и художественный, и кассовый успех может быть достигнут фильмом, создатель которого выразит в нем собственные мысли, впечатления, чувства, подобно тому, как выражает их писатель в своей книге.

В отличие от итальянских неореалистов, создавших единую для всех эстетику, представители французской „новой волны" полностью сохраняли свои стилистические индивидуальности, необходимые для раскрытия своего личного, неповторимого мира. Общим между „новой волной" и неореализмом сороковых годов было стремление избегать в целях экономики съемок знаменитых звезд экрана. В 1958 году Жан-Клод еще не был „кинозвездой" и мог вместе с Же-раром Бленом сыграть в КРАСАВЧИКЕ СЕРЖЕ и КУЗЕНАХ — этих, пожалуй, наиболее „авторских" произведениях Шаброля.

Уже первый из этих фильмов нес отпечаток биографии режиссера. Это история двух друзей с диаметрально противоположными характерами, встречающихся после многолетней разлуки. Многообещающий когда-то Серж, теперь — разочаровавшийся, беспробудно пьющий человек. Он надеется найти в своем старом друге, добродушном Франсуа (Ж. Бриали) моральную поддержку. И тот действительно искренне хотел бы поддержать друга, вырвать его из круга неприятностей. Но ему ничего не удается сделать, и обстоятельства приводят к конфликту между бывшими друзьями.

ИСТОЧНИК ТРЕХ ИСТИН

 

Роль Франсуа, которой Бриали гордится по сей день, была психологически сложной. Как и все режиссеры „новой волны" Шаброль своеобразно относился к герою и стремился передать его характер не традиционными методами. „Франсуа и сам знает себя только поверхностно; его настоящая натура скрывается в подсознании и проявляется лишь в проблесках", — писал он, В Бриали он увидел умного и чуткого актера, наделенного большой интуицией. Следующая впечатляюще сыгранная роль — циничный юноша с жестоким сердцем в фильме КУЗЕНЫ, — принесла Бриали славу и несколько призов.

Дальнейшая судьба Жан-Клода Бриали? В ней как бы отразилась судьба всей французской „новой волны",. Он оставался ей верным — в большей или меньшей мере — даже тогда, когда восторги зрителей и критики заметно притихли. Первоначальный художественный и коммерческий успех (фильмы Шаброля, 400 УДАРОВ Трюффо, НА ПОСЛЕДНЕМ ДЫХАНИИ Годара) дал возможность наиболее способным сторонникам „новой волны" перейти к выпуску „обыкновенных" фильмов. Не откажутся ли они от своего авторского кредо, найдут ли, что сказать зрителю в своих новых фильмах — это уже особый вопрос.

КУЗЕНЫ. Жан-Клод Бриали и Жерар Блен

 

Когда в 1960 году Бриали спросили, что он думает о своем участии в „новой волне", он с возмущением заявил: „Пожалуйста, не употребляйте этого определения. Оно вышло из моды. Если существует молодежное течение, которое стремится создавать хорошие фильмы, то я хотел бы к нему принадлежать. И это все". Добавим, что слова Бриали „вышло из моды" не относятся к самой идее „авторских" фильмов. Эта „мода" не только существует по сей день, но и распространилась на всех тех европейских кинематографистов, которые стремятся к большей правде в раскрытии своих идей, к поискам средств обновления кинематографического языка. Ведь дело не в том — как, а в том — что стремились сказать молодые художники французского экрана. Несколько десятков фильмов, объединенных в печати этикеткой „новой волны", не выходили за пределы заколдованного круга одних и тех же, богатых или бедных кварталов Парижа, приводили в движение человеческие марионетки, для которых погоня за наслаждениями превращалась в самоцель. Образы циничных молодых людей и женщин легкого поведения создавали различные геометрические фигуры: треугольники, четырехугольники, шестиугольники. Триумф аморальности поразил „Католический центр", оценивший более чем половину фильмов как совер-шенно „неприемлемые", а для широкого зрителя рекомендовавший лишь две кинокартины. Взбунтовались даже горячие поклонники „новой волны" не только во Франции, но и за границей. В ежемесячном журнале „Фильме энд фильминг" представитель английской „новой волны" Линд сей Андерсон писал о своих французских коллегах, что „даже в самых лучших постановках их фильмы страдают устрашающим отсутствием глубины содержания, глубокого человеческого смысла, не зарождают в зрителе чувства беспокойства". Та же самая мысль была значительно раньше высказана Трюффо, когда он говорил о молодых кинематографистах из своего лагеря: „Они довольно наивно верят, бзгд-то все, что интересует их, должно интересовать и зрителей". Прибавим, что основным реквизитом большинства фильмов, которые подверглись столь решительной критике, были кровать или тахта. Во многих фильмах с таким, реквизитом мы видели Бриали — обольстительного, ревнивого, влюбленного. Сегодня он служит различным мастерам: поэтическим реалистам, например, Дювивье, или рационалистам вроде Кайатта, — но по-прежнему готов явиться по первому зову Шаброля, Годара или Астрюка. Со свойственной ему фантазией Бриали перевоплощается поочередно в дамского угодника, легкомысленного ветрогона-эстета или в запутавшегося дон-жуана из психологической драмы ИСТОЧНИК ТРЕХ ИСТИН. Этот фильм служит примером сюжетных перипетий, в которые режиссеры ставят Бриали, — здесь он попадает в трудное положение между двумя любящими его женщинами — матерью и до.черью. В ШКОЛЕ ЧУВСТВ его герой завязывает роман с замужней женщиной, которая, хотя и не любит мужа, однако не может решиться изменить ему. Такие поражения, впрочем, часто встречают героев Бриали. Некоторые критики заявляют, что Бриали менее популярен, чем „рубаха-парень" Бельмондо или очаровательный и при том столь скромный Делон, так как на экране он держится слишком самоуверенно, а та легкость с которой он достигает свои любовные победы, вызы вает у зрителей „комплекс неполноценности".

 

Артур Кальтбаум "Звёзды и фильмы", Лодзь, 1966 г.

---